Дарение доли в единственном жилье само по себе не означает, что должник отказался от защиты этого имущества от взыскания. Такой вывод сделала Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ в определении № 305-ЭС25-11954(2) по делу № А41-65170/2024. Полный текст изготовлен 5 октября 2026 года, резолютивная часть объявлена 21 сентября.
Содержание:
Фабула дела
Мужчина и его мать получили квартиру в собственность при приватизации в 1993 году. В июне 2018 года он подарил матери свою половину квартиры, и она стала единственным собственником жилья.
В мае 2021 года мужчину привлекли к субсидиарной ответственности по долгам компании, которой он руководил. Размер ответственности составил 27 млн рублей. В июне того же года мать продала квартиру за 31 млн рублей.
В 2024 году было возбуждено дело о банкротстве самого должника. Финансовый управляющий потребовал признать дарение недействительным и взыскать с матери 15,5 млн рублей — половину цены, за которую впоследствии продали квартиру.
Позиции судов
Три судебные инстанции удовлетворили заявление управляющего, применив статьи 10, 168 и 170 ГК РФ.
Суды посчитали, что должник знал о значительной задолженности подконтрольной компании, а экономического смысла в дарении не было. Передачу доли матери они расценили как злоупотребление правом и фактический отказ от исполнительского иммунитета. Довод об отсутствии вреда кредиторам был отклонён.
Позиция Верховного Суда РФ
Верховный Суд напомнил: по общему правилу единственное пригодное для постоянного проживания жильё, включая долю в нём, защищено от взыскания статьёй 446 ГПК РФ. Имущество, на которое распространяется такая защита, исключается из конкурсной массы по пункту 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве.
При определении единственного жилья учитываются объекты в собственности должника. Сама возможность жить в другом месте не лишает его этой защиты.
В этом деле выписка ЕГРН за 2014–2024 годы подтверждала отсутствие у должника другой недвижимости. Спорную долю он получил при приватизации задолго до банкротства компании. Поэтому она не могла быть приобретена за счёт средств, незаконно изъятых у её кредиторов.
Если бы должник сохранил долю, оснований отказать ему в исполнительском иммунитете не было бы. Следовательно, кредиторы не могли рассчитывать на погашение долгов за счёт её продажи.
Суд также разъяснил, что должник вправе распоряжаться имуществом, исключённым из конкурсной массы, даже после признания банкротом. Нет оснований ограничивать такое распоряжение и до банкротства, если имущество всё равно не могло использоваться для расчётов с кредиторами.
Дарение не означает добровольного отказа от исполнительского иммунитета. Единственным основанием его добровольного ограничения по статье 446 ГПК РФ Верховный Суд назвал ипотеку.
Поскольку имущественного вреда кредиторам сделка не причинила, остальные цели и мотивы должника значения для этого спора не имели. Суд сослался также на пункт 4 постановления Пленума ВС РФ от 25 декабря 2018 года № 48 и пункты 16 и 20 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан от 18 июня 2025 года.
Верховный Суд отменил акты трёх инстанций и сам отказал финансовому управляющему в признании дарения недействительным и применении последствий недействительности.
Практическое значение решения: при оспаривании дарения нужно учитывать, могли ли кредиторы получить удовлетворение за счёт отчуждённого имущества. В этом деле доля оставалась бы защищённой от взыскания и без дарения.
